Почему Сухой Лог строят только сейчас

Я — Иван Макаренко, более 22 лет управляю финансами в промышленности: горная добыча, металлургия и энергетика. Есть вопрос, который должен регулярно задавать себе каждый финансовый директор крупного инвестпроекта — а сколько в реальных деньгах стоит год задержки?

«Полюс» получил лицензию на Сухой Лог в 2017 году. Первый металл появится только через несколько лет. Почти десятилетие ушло на проектирование, инфраструктуру, энергетику, экологию и финансирование крупнейшего золотого проекта страны. Это не медлительность — это цена его сложности.

Что на самом деле стоит год отсрочки

Возьмём цифры, которые обычно лежат в основе такой модели. Операционная маржа проекта — около 3000 долларов на унцию, при цене золота около 4000 долларов и AISC в диапазоне 900–1100 долларов. На проектной мощности это потенциальный денежный поток в 6,5–7 млрд долларов в год — до налогов, долга и поддерживающего CAPEX. Даже консервативная оценка свободного денежного потока даёт 3–4 млрд долларов ежегодно.

Каждый год отсрочки — это не «проект сдвинулся вправо». Это 3–4 млрд долларов свободного денежного потока, которые компания не получит никогда — их просто нет в будущем, как и в прошлом.

Мировые примеры — в обе стороны

Kamoa-Kakula вышел на первую продукцию за 3 года. Côté Gold — за 4, несмотря на тяжёлый климат. А вот Oyu Tolgoi — обратный пример: подземный этап переносили многократно, и счёт потерь идёт на миллиарды. Разница между этими историями — не удача, а то, насколько рано в проекте начали считать цену каждого месяца ожидания.

Парадокс инвестиционного комитета

Я регулярно вижу одну и ту же картину: комитет часами разбирает контракт, чтобы сэкономить 10 млн долларов, — и за пять минут согласовывает перенос запуска, который стоит несколько миллиардов.

Экономим на спичках, теряем на нефти.

Три вопроса, которые я задаю на каждом CAPEX-проекте

1. Когда появится первая тонна продукции?
2. Когда проект начнёт генерировать свободный денежный поток?
3. Сколько стоит каждый месяц ожидания?

Третий вопрос почти всегда оказывается самым дорогим пунктом во всей финансовой модели — и почти всегда наименее обсуждаемым на комитете.